Война навсегда осталась в памяти участников тех событий, их родных и близких. Особая категория людей – это дети военных лет. Ещё в малом возрасте им пришлось столько увидеть, столько пережить, что всего этого хватило бы на жизнь не одного человека. Они рано взрослели эти дети военной поры. Редеют ряды ветеранов, и главная задача ныне живущих – сохранить и передать следующим поколениям россиян память о событиях Великой Отечественной войны.
В нашем районе жил и работал житель блокадного Ленинграда Владимир Константинович Трифонов. Этого человека тневозможно было увидеть на каких-либо официальных мероприятиях. Он работал лоцманом в Колымской гидрографической базе имени Г.Я.Седова, летом практически постоянно находился на баре Колымы на лоцманской вахте, да и в другое время года без работы не сидел. Как-то ему пришло письмо с поздравлением по случаю Дня Победы от Президента Российской Федерации Владимира Путина. Владимир Константинович был глубоко тронут этим письмом: “Не забывают о нас, детях военного лихолетья!”.
Помню мы сидели майским вечером в небольшой квартире Владимира Трифонова и он, не спеша, как бы по-новому переживал всё рассказанное, говорил о годах своего детства.
«Родился я в Ленинграде в 1936 году, и мои родители также родились в этом городе на Неве. Отец – рабочий, мать – служащая. Отец в 1941 году ушёл на фронт, а в 1942 году нам пришло письмо, в котором говорилось, что он пропал без вести. Мы жили в коммуналке: папа, мама, я, сестра матери и родители матери. В январе 1942 года уже во время блокады, наш сосед поджёг квартиру, во время тушения мой дедушка простудился и вскоре умер. Мама, дед с бабушкой, отдавали всё лучшее мне. Но всё-таки и меня не миновала участь других детей блокадного Ленинграда, я заболел дистрофией. С продуктами было очень плохо, по карточкам на служащих и детей давали мало. Только детей, больных дистрофией брали в детский сад, где детей кормили. Это была наша самая трудная военная зима с 1941 на 1942 год.
В Ленинграде были большие разрушения. Мы жили в районе Московского вокзала. Фашисты стремились разбомбить этот вокзал. Рядом с ним до войны стояла церковь, но потом её снесли. Видимо, у гитлеровцев она должна была быть ориентиром для бомбёжки вокзала. А поскольку её не было, то бомбы очень часто попадали совсем в другие места. В том числе и жилые дома. В домах создавались дружины, люди дежурили во время бомбёжек и тушили зажигательные бомбы.
Дом наш был старой постройки, центрального отопления не было. Стояла печка. Дров не было, сожгли мебель и всю большую библиотеку деда, которую он начал собирать задолго до революции. Вот таким образом и обогревались.
Нас эвакуировали из Ленинграда через Ладожское озеро. Это было ночью, немцы бомбили. Мать рассказывала, что до нас немцы подбили один катер, и следующий катер после нашего, также не дошёл до берега. Вначале нас, целый эшелон жителей блокадного Ленинграда, хотели отправить на Дальний Восток. У мамы там была хорошая знакомая. Но поскольку назревала война с Японией, то нас довезли до станции Топки, это между Кемерово и Новосибирском, и там мы и остались.
В этом месте мы жили до 1944 года. Блокада была снята, и мы смогли вернуться в родной город. А через год и война кончилась. После войны время было очень голодное, продавали какие-то вещи, что были в нашей семье ещё до войны».
…После войны Владимир Трифонов пошёл в школу, окончил её в 1954 году поступил в морское училище имени Макарова. А с 1960 года работал в нескольких местах великого Советского Союза, в т.ч. на Севере более 25 лет. Ему знакомы Новая Земля, Тикси, Кольский полуостров, Колыма. Было много интересных командировок. Отработав навигацию, ветеран обычно ненадолго выезжал в Санкт-Петербург, а затем вновь возвращался в Черский.